Колесников Павел Евгеньевич — аспирант кафедры фтизиопульмонологии
420012, г. Казань, ул. Бутлерова, д. 49
49 Butlerov Str., Kazan, 420012
Визель Александр Андреевич — д. м. н., профессор, заведующий кафедрой фтизиопульмонологии
420012, г. Казань, ул. Бутлерова, д. 49
49 Butlerov Str., Kazan, 420012
Абашев Альмир Рашидович — к. м. н., доцент, первый заместитель министра здравоохранения Республики Татарстан
420012,г. Казань, ул. Бутлерова, д. 49
40/11 Butlerov Str., Kazan, 420012
Цель исследования. Используя специализированную шкалу оценки усталости, выявить факторы риска формирования синдрома усталости у пациентов, перенесших стационарное лечение в связи с поражением легких, вызванным COVID-19, на разных периодах наблюдения — при long-COVID и post-COVID.
Дизайн. Ретроспективное наблюдательное исследование.
Материалы и методы. В исследование включены 100 пациентов — 60 женщин и 40 мужчин в возрасте от 25 до 84 лет, Me — 58 (50–64) лет, перенесших стационарное лечение в связи с поражением легких, вызванным ПЦР-подтвержденной новой коронавирусной инфекцией COVID-19. Усталость выявлена у 66% из них. В зависимости от срока после выписки из стационара пациенты были разделены на группы long-COVID (до 12 недель включительно) и post-COVID (более 12 недель). Усталость оценивалась при помощи валидизированной шкалы Fatigue Assessment Scale (FAS). При количестве баллов 21 и более усталость считается клинически значимой. В качестве возможных предикторов усталости рассматривались ключевые воспалительные маркеры (ферритин, С-реактивный белок, нейтрофильно-лимфоцитарное соотношение, скорость оседания эритроцитов) и различные медицинские вмешательства (вакцинация, перевод в отделение реанимации и интенсивной терапии, применение этиотропной и антикоагулянтной терапии на амбулаторном этапе), данные о которых взяты из медицинской документации.
Результаты. Ключевые воспалительные маркеры, ассоциированные с тяжестью острой фазы COVID-19, имеют разную прогностическую ценность при оценке усталости. Статистически значимая связь выявлена между синдромом усталости, оцененным по шкале FAS, и нейтрофильно-лимфоцитарным соотношением при поступлении в стационар (p = 0,042), скоростью оседания эритроцитов при выписке (p = 0,013), уровнем ферритина при выписке (p = 0,021), тогда как подобная связь между баллом по шкале FAS и уровнем С-реактивного белка не найдена ни при госпитализации (p = 0,775), ни при выписке из стационара (p = 0,272). Различные медицинские вмешательства также связаны с формированием синдрома усталости. Пациенты, перенесшие госпитализацию в отделение реанимации и интенсивной терапии, значимо чаще отмечали синдром усталости (р = 0,044, для периода long-COVID, p = 0,006), значимым был протекторный эффект вакцинации (р = 0,002, для post-COVID p = 0,009). Не выявлена связь между синдромом усталости и амбулаторным применением этиотропной терапии (p = 0,459) или антикоагулянтов (p = 0,358).
Заключение. Синдром усталости после перенесенной новой коронавирусной инфекции COVID-19 с поражением легких связан с особенностями проводимой терапии и уровнями некоторых лабораторных маркеров во время острой фазы инфекции
Aim. Using a specialized fatigue rating scale, to identify risk factors for fatigue syndrome formation in patients hospitalized for COVID-19-induced lung damage at different follow-up periods — at long-COVID and post-COVID.
Design. A retrospective observational study.
Materials and methods. The study included 100 patients — 60 women and 40 men aged 25 to 84 years, Me — 58 (50–64) years, who underwent hospitalization for lung lesions caused by PCR-confirmed COVID-19 infection. Fatigue was detected in 66% of them. Patients were divided into long-COVID (up to 12 weeks) and post-COVID (more than 12 weeks) groups according to the time period after hospital discharge. Fatigue was assessed using the validated Fatigue Assessment Scale (FAS). With a score of 21 or more, fatigue was considered clinically significant. Key inflammatory markers (ferritin, C-reactive protein, neutrophil-lymphocyte ratio, erythrocyte sedimentation rate) and various medical interventions (vaccination, transfer to the intensive care unit, use of etiotropic and anticoagulant therapy at the outpatient stage) were considered as possible predictors of fatigue, the data on which were taken from medical records.
Results. Key inflammatory markers associated with the severity of acute COVID-19 have different prognostic value in the assessment of fatigue. A statistically significant association was found between fatigue syndrome as assessed by FAS and neutrophil-lymphocyte ratio at hospital admission (p = 0.042), erythrocyte sedimentation rate at discharge (p = 0.013), ferritin level at discharge (p = 0.021), whereas a similar association between FAS score and CRP level was not found either at hospital admission (p = 0.775) or at hospital discharge (p = 0.272). Various medical interventions were also associated with the formation of fatigue syndrome. Patients who underwent hospitalization in the intensive care unit were significantly more likely to report fatigue syndrome (p = 0.044, for the long-COVID period p = 0.006), the protective effect of vaccination was significant (p = 0.002, for post-COVID p = 0.009). No association was found between fatigue syndrome and outpatient use of etiotropic therapy (p = 0.459) or anticoagulants (p = 0.358).
Conclusion. Fatigue syndrome after a COVID-19 with lung lesions is associated with the features of the therapy administered and the levels of some laboratory markers during the acute phase of infection.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.